Страшная засуха и пожары стали в этом году бедствием национального масштаба. Огонь поразил леса на территории величиной с остров Кипр или государство Ливан. Потери от неурожая исчисляются миллиардами долларов, дорожают макароны, мука, на очереди – хлеб, молоко, мясо. Более трех тысяч погорельцев, тысячи заболевших от смога и погибших… Только в Москве смертность в июле увеличилась в полтора раза. Можно ли было это предотвратить?


На прошлой неделе нам показали, как премьер-министр Путин лично тушит лесные пожары в Рязанской области. Для этой цели он временно стал вторым пилотом новейшего самолета-амфибии Бе-200 (таких в России, к сожалению, всего четыре, один продали в Азербайджан), принял на борт 12 тонн воды и сбросил ее точно на бушующее пламя.

То, что Владимир Владимирович человек не робкого десятка, мы узнали еще в 2000 году, когда он накануне своих первых выборов на истребителе Су-27 отправился в Чечню. Тот внезапный полет, зафиксированный федеральными телеканалами, наверняка добавил Путину не один миллион голосов. Эксперты отмечают: в экстремальной ситуации рейтинг жесткого и энергичного премьера растет.

А вот столичный мэр Юрий Лужков дал маху: в самые трудные дни находился за пределами Родины в плановом отпуске, явно загорел. Не сладок показался дым Отечества и Самарскому губернатору Владимиру Артякову. В конце июля у него день рождения – неужели отмечать в удушливой атмосфере? В прессе пишут, что здравицы в его честь звучали на земле Италии. Правда, отдых длился недолго: в Самаре вредные оппозиционеры начали сбор подписей за отставку губернатора и, говорят, нашлись более тысячи подписантов. Артяков вернулся, к делу срочно подключилась милиция, все несанкционированные проявления задавили, а листы с подписями бесследно исчезли, пишет Газета.ru.

В общем, каждый политик воспользовался ситуацией в меру своего опыта, возможностей и личной отваги.


Эффектно прозвучало и указание Владимира Путина обставить стройки для погорельцев веб-камерами – так, чтобы премьер мог в любой момент на экране своего компьютера посмотреть, как там идут дела. Сама идея личного контроля главы правительства за каждой стройкой – принципиально новая. Некоторые наблюдатели начали фантазировать: а что, если такие же камеры установить в госучреждениях, министерствах, в областных и городских администрациях, в районах? Чтобы всевидящее око центрального руководства дисциплинировало чиновников, не давало лениться и расхищать казенную собственность…

Пока, правда, по даже по путинскому компьютеру ничего не видно: большинство камер почему-то оказались направлены не на стройплощадки, а на окрестности. Венцом политической технологии стал ответ Путина грубоватому дачнику из Тверской области, который, щедро используя матерные слова, написал о том, что их деревне нужна хотя бы рында и пруд, а с пожарами люди справятся сами. «Верните мне мою, рынду, суки!» – воззвал голос из народной массы.

Ответ премьер-министра начинается словами: «Сегодня в конце рабочего дня, вдыхая, как и все москвичи, дым горящих подмосковных лесов…» Дальше – не так важно. Главное – Путин дышит тем же, чем и народ – гарью, сажей, окисью углерода. Нет у него ни в кабинете, ни в машине всяких там заграничных кондиционеров.


По величине лесного фонда у России нет равных в мире. Но пришла беда, и выяснилось, что у многих лесов фактически нет хозяина. Потому что подлинный хозяин наверняка позаботился бы о своем имуществе, чтобы оно не сгорело. А у нас сначала всюду начинает гореть, а потом пожарные МЧС, военные, добровольцы и другие отважные люди вынуждены совершать подвиги.

Тушить пожар – достойная мужская работа. Но лучше бы, конечно, его не допускать. Для этого нужна система мониторинга, экологического контроля, десятки тысяч лесников, которые имеют при себе оружие и могут штрафовать беспечных любителей посидеть у костра.

Когда-то такая система исправно функционировала, но ее разрушили до основанья. В 2000 году ликвидировали федеральный экологический контроль. В 2004 году лесников лишили права составлять протоколы о правонарушениях. А в 2006 году был принят Лесной кодекс, который передал основную часть лесного фонда в ведение региональных властей и арендаторов.

В итоге, как выразился академик Яблоков, «государство ушло из леса». Ни нормальной охраны, ни контроля, ни заботы о противопожарной безопасности. Десятки тысяч лесников были уволены. Службу авиационной охраны леса вообще упразднили. Обнаружить очаги возгорания на ранней стадии стало невозможно. Правда, любой нынешний губернатор вправе ввести режим чрезвычайной ситуации и ограничить посещение лесов, но его грозный приказ останется на бумаге: на местах некому ловить нарушителей.

Пожарная техника сосредоточена в МЧС, а это министерство не имеет отношения к состоянию лесов. Как пишут «Ведомости», формально спасатели не отвечают за пожары дальше 5 километров от населенных пунктов и экономически важных объектов. Спасатели спасают людей, а не природу, их основная специализация – пожары зданий и строений, под это «заточена» и вся основная техника.

Если мы не хотим повторения нынешней трагедии, нужно срочно формировать полноценную систему авиамониторинга и лесной охраны. Вместо этого власть собирается переоснащать пожарные части МЧС и, как сказал президент Медведев, «не пожалеет на это средств». А значит, нам снова предстоит «бить по хвостам» и превращать жизнь в место для подвига и отваги.